«Я не из тех, кто говорит, что его поступки непохожи на его самого. Они непременно должны быть на меня похожи, потому что они – единственная мера, какою меня можно измерить, единственный способ, каким я могу запечатлеть себя в памяти людей и даже в своей собственной памяти, потому что невозможность и дальше выражать себя в поступках и через них изменяться самому – это, пожалуй, и есть то основное, чем смерть отличается от жизни». – етика чину, діяльності, вільного вибору. І далі: «Но между мной и моими поступками, которые создали меня, существует необъяснимый разрыв. О нем свидетельствеут тот факт, что я испытываю постоянную потребносты взвесить их, объяснить, отчитаться в них перед самим собой».
Особисто я не можу сказати, що повністю відповідальна за свої вчинки і що вони "виражають" мене. А Ви?

«В правомерность приравнивания любви к чисто физическим наслаждениям (если допустить, что таковые вообще существуют) я поверю в тот день, когда увижу, как гурман, сидя пред своим излюбленным блюдом, рыдает от восторга, словно любовник на юном плече. Из всех наших утех только любовь способна потрясать душу, и только в любви мы всецело отдаемся исступлению плоти. […] Во всех прочих сферах воздержание или невоздержанность, завлекая в свои сети человека, имеют дело лишь с ним одним, без партнеров; любое же проявление чувственности ([…]) ставит нас перед лицом Другого, неминуемо требуя от нас выбора. […] Эта таинственная игра, где любовь к телу превращается в любовь к личности, мне всегда представлялась восхитительной и достойной того, чтобы посвятить ей часть своей жизни. […] разум впадает в смущение, сталкиваясь с чудом любви, с этим странным наваждением, из-за которого та самая плоть, которой мы уделяем так мало забот, когда она составляет наше собственное тело, и которая беспокоит нас только тогда, когда ее нужно мыть, кормить и, если возможно, избавить от страданий, может внушать нам такое страстное желание ласк только потому, что она одухотворена индивидуальностью, отличной от нашей, и потому, что обладает какими-то черточками красоты».

nesikha привсячую

Утримання від тваринної їжі Адріан критикує з двох позицій.
По-перше, це хизування своїм добронравієм:«Я предпочел бы всю жизнь питаться одними цесарками и жирной гусятиной, только бы не давать моим гостям повода обвинять меня за каждой трапезой в том, что я чванюсь перед ними своим аскетизмом».
По-друге, рослини теж живі і їм теж болить:«чем страдания травы, которую косят, так уж разнятся от страданий овец, которых режут, и не объясняется ли наш ужас перед убийством животных прежде всего тем, что мы с нашей чувствииельностью принадлежим к одному в ними царству?». Щодо трави погоджуюся, але люди споживають здебільшого плоди, які вже дозріли і не ростуть.

Прочитала я, любі друзі, "Спогади Адріана" Марґерит Юрсенар. Чудовий роман, скажу я Вам)) Стилізація під мемаури давньоримського імператора, яка легко могла б стати містифікацією.
І хоч я в античності не шумахер (привіт Чумаченку:-) ), посмакувати стилем таки вдалося.
Так от наступні мої пости будуть натхненні Адріаном)